Указом Президента от 29 апреля 2026 года для экономики Узбекистана установлено задание сэкономить в 2026 году 4.3 млрд кВт·ч электроэнергии и 2.8 млрд м³ природного газа, причём более трети задания по электроэнергии возложено на 25 крупных промышленных предприятий. Тем самым при оценке повышения эффективности предприятия в Узбекистане наряду с прибылью учитывается расход энергии на единицу продукции. Задание дополняет требования закона об экономии энергии, закрепившего с ноября 2024 года обязательный энергоаудит крупных потребителей. Кроме того, с 2026 года предприятия с долей государства не менее 50% обязаны разрабатывать программы снижения себестоимости.

Одновременно для хозяйствующих субъектов дорожают энергоресурсы, поскольку тарифы последовательно переводятся на принцип возмещения затрат энергосистемы. С 1 июня 2026 года юридические лица оплачивают электроэнергию и газ по тарифам, которые соответственно почти в два с половиной раза и втрое превышают уровень, действовавший до октября 2023 года. По данным Всемирного банка, правительство обязалось обеспечить полную окупаемость тарифов к концу 2026 года, однако официальных данных о степени его выполнения пока нет.

При этом энергоёмкость валового внутреннего продукта (ВВП) по национальному индикатору целей устойчивого развития (ЦУР) с 2021 по 2025 год сократилась на 32%. Вместе с тем, согласно оценкам Всемирного банка, в 2021 году затраты первичной энергии на единицу ВВП в стране примерно в 1.7 раза превышали среднемировой уровень. В этих условиях ключевым для предприятий становится вопрос, компенсирует ли снижение энергоёмкости и потерь удорожание энергии при переходе к тарифам окупаемости. Анализ официальной статистики, нормативных актов и обследований предприятий показывает, что ответ неодинаков для промышленности в целом, отдельных энергоёмких производств и электрических сетей.

Источник: национальная платформа ЦУР Агентства статистики, постановление Президента от 2 декабря 2022 года, выработка электроэнергии за восемь месяцев 2026 года, ВВП за первое полугодие 2026 года, расчёты Tretiakov Consulting

Энергоёмкость экономики Узбекистана с 2021 по 2025 год снизилась на треть

В статье под эффективностью предприятия понимается отношение полученного результата, то есть выпуска в сопоставимых ценах и прибыли, к затраченным ресурсам, прежде всего к энергии. Потери рассматриваются в двух измеримых формах, а именно как энергия, утраченная в электрических и газовых сетях до поступления к потребителю, и как перебои энергоснабжения, вследствие которых предприятия теряют часть выпуска. Объектом анализа выступают предприятия добывающей и обрабатывающей промышленности, а также электро- и газоснабжения, при этом государственные предприятия рассматриваются в отдельном разделе. Объёмы энергии приводятся в натуральном выражении, стоимостные показатели в узбекских сумах (UZS) в текущих ценах без пересчёта в доллары, тарифы с учётом налога на добавленную стоимость, а темпы роста выпуска в сопоставимых ценах. Национальный индикатор энергоёмкости публикуется без единицы измерения и ежегодно уточняется, поэтому в статье анализируется только его динамика, а уровень показателя с международными оценками не сопоставляется.

По данным национальной платформы ЦУР, энергоёмкость ВВП снижалась ежегодно и к 2025 году сократилась более чем вдвое относительно уровня 2015 года. Наибольшее снижение за последние четыре года, на 12.1%, пришлось на 2022 год, то есть на период, предшествовавший повышению тарифов для предприятий в октябре 2023 года. Следовательно, динамику показателя нельзя объяснять исключительно удорожанием энергоресурсов для предприятий. В феврале 2026 года Президент привёл оценку снижения энергоёмкости добавленной стоимости на 15% за год, однако эта величина не совпадает ни с одним из годовых изменений официального ряда, а методика её расчёта не раскрыта. Указанное расхождение не меняет направления динамики, но свидетельствует о том, что для точных сопоставлений пригоден только официальный ряд.

Уровень энергоёмкости экономики Узбекистана в начале рассматриваемого периода был высоким и по международным меркам. По данным Всемирного банка, в 2021 году на один доллар ВВП по паритету покупательной способности в стране расходовалось 7.55 МДж первичной энергии при среднемировом значении 4.54 МДж, а более поздние данные в этой базе отсутствуют. В проектном документе Всемирного банка этот показатель для Узбекистана оценивается примерно на 50% выше, чем для соседнего Казахстана, однако год, к которому относятся данные, и база сравнения в нём не указаны. На наш взгляд, это различие объясняет, почему энергетическая составляющая занимает в повестке повышения эффективности предприятий Узбекистана более заметное место, чем в Казахстане, где, как показано в нашем анализе операционной эффективности казахстанских предприятий, на первый план выходит отдача труда, производственных мощностей и капитала.

Удельный расход сетевой электроэнергии в промышленности снижался темпами, сопоставимыми с динамикой энергоёмкости ВВП, хотя по методике расчёта эти показатели не тождественны. По данным Агентства статистики, поставка электроэнергии промышленным потребителям сократилась с 19.7 млрд кВт·ч в 2021 году до 18.0 млрд кВт·ч в 2025 году, тогда как физический объём промышленного производства за этот период увеличился более чем на четверть. По расчёту Tretiakov Consulting, этот показатель для промышленных предприятий с 2021 по 2025 год уменьшился примерно на 28%. Вместе с тем данные о поставках заметно колеблются по годам, а часть снижения может быть связана с переходом предприятий на собственные солнечные электростанции. Поэтому показатель, по всей видимости, отражает как экономию энергии, так и замещение покупной электроэнергии собственной генерацией.

Официальное значение энергоёмкости за 2026 год станет известно только после публикации годовых данных. Для предварительной оценки мы исходим из того, что потребление первичной энергии в 2026 году увеличится в той же мере, что и выработка электроэнергии, которая за восемь месяцев выросла на 7.3%. Если ВВП вырастет так же, как в первом полугодии, когда его прирост составил 8.5%, энергоёмкость по итогам года снизится примерно на 1%. Оценка носит приблизительный характер, поскольку основу первичного энергопотребления составляет природный газ, внутренняя добыча которого сокращается при одновременном росте импорта. Однако снижение удельного расхода само по себе не позволяет судить о том, компенсирует ли оно удорожание энергоресурсов, поэтому далее сопоставляется динамика цен на энергию и на промышленную продукцию.

Опережающий рост цен на энергию относительно цен на промышленную продукцию

Согласно индексам цен производителей Агентства статистики, с декабря 2020 по декабрь 2025 года энергия подорожала существенно сильнее, чем продукция обрабатывающей промышленности. Разрыв сформировался в 2023 году на фоне резкого повышения цен производителей энергии, в 2024 году несколько сократился, а в 2025 году вновь расширился. При интерпретации этих данных необходимо учитывать, что индекс по энергетике отражает цены производителей энергии, а не тарифы для конечных потребителей. Рост цен в обрабатывающей промышленности в 2024 и 2025 годах отчасти обусловлен удорожанием металлургической продукции, цены на которую повышались примерно на треть в год. Соответственно, для производств, не связанных с выпуском драгоценных и цветных металлов, разрыв между ценой энергии и ценой продукции, вероятно, больше, чем показывает средний индекс.

Источник: индексы цен производителей промышленной продукции Агентства статистики, расчёты Tretiakov Consulting

Тарифы на электроэнергию и газ для юридических лиц повышались в несколько крупных этапов. С 1 октября 2023 года тариф на электроэнергию для различных групп потребителей увеличился в два раза и более, а с 1 мая 2025 года был унифицирован для всех групп на уровне UZS 1,000 за кВт·ч. С 1 июня 2026 года электроэнергия для юридических лиц подорожала ещё на 10%, до UZS 1,100 за кВт·ч, а цена газа достигла UZS 2,000 за м³, что втрое превышает её уровень до октября 2023 года. Уровни тарифов 2023 и 2025 годов приводятся по публикациям деловой прессы, поскольку первичные решения и приложения к нормативным актам в изученных источниках недоступны.

Повышение тарифов обусловлено тем, что на протяжении длительного времени они не покрывали затрат энергосистемы. По оценке Всемирного банка, в сентябре 2023 года тарифы покрывали 61% затрат в электроэнергетике и 44% в газовом секторе, а к концу 2025 года ожидалось, что они будут покрывать около 89% затрат по обоим видам энергоресурсов. Постановлением Кабинета Министров от 15 июня 2024 года с 1 апреля 2025 года закреплено формирование тарифов с полным покрытием операционных и капитальных затрат. Сектор электро- и газоснабжения, который с 2021 по 2023 год работал с убытком до налогообложения, в 2024 году вышел на прибыль, однако в 2025 году она сократилась более чем в девять раз.

Для крупных потребителей изменилась также структура тарифа по времени суток. Как сообщило Министерство энергетики, после принятия указа Президента от 22 сентября 2026 года для потребителей с присоединённой мощностью не менее 750 кВА понижающий коэффициент к тарифу, применявшийся с 2018 года ночью, перенесён на дневные часы. В результате предприятия, которые ради экономии переносили энергоёмкие операции на ночные смены, теперь оплачивают ночное потребление по общему тарифу, тогда как днём киловатт-час обходится им в UZS 733. Министерство обосновывает это решение тем, что в течение дня возрастает выработка солнечных и ветровых электростанций, а вечерняя и ночная нагрузка покрывается тепловыми электростанциями на газе.

Сами предприниматели называют рост затрат на энергоносители главным фактором, формирующим их ценовые ожидания. Согласно опросу Центрального банка за август 2026 года в изложении деловой прессы, этот фактор отметили 55% респондентов, тогда как в марте доля таких ответов составляла 43%. Наряду со снижением удельного расхода и удорожанием энергоресурсов необходимо оценить, какая часть энергии теряется ещё до её поступления на предприятие.

Потери энергии в сетях и ограничения энергоснабжения предприятий

Наиболее значительные из измеренных потерь энергии возникают за пределами самих предприятий. На совещании у Президента 27 июля 2026 года сообщалось, что потери в электрических сетях в первом полугодии составили 17.2%, или 4.8 млрд кВт·ч, а в июне и июле в сетях произошло около 4 тыс. аварий. По сведениям деловой прессысо ссылкой на совещание у Президента 21 июля, потери газа в газотранспортной системе за тот же период достигли 7.6%.

Масштаб сетевых потерь наглядно проявляется при их сопоставлении с заданием по энергосбережению. Потери в электрических сетях за одно полугодие по объёму сопоставимы с годовым заданием по экономии электроэнергии для всей экономики, хотя эти показатели различаются по содержанию и относятся к разным периодам. Всемирный банк оценивал технические потери в распределительных сетях на 2024 год примерно в 13%, тогда как официального годового ряда потерь с разделением на технические и коммерческие в изученных источниках нет. Поскольку тарифы теперь формируются с полным покрытием затрат, сетевые потери, по нашей интерпретации, включаются в затратную базу, которую оплачивают и промышленные потребители. Соответственно, модернизация электросетевой инфраструктуры отражается и на стоимости энергии для промышленности.

Частота перебоев энергоснабжения на уровне отдельных предприятий за последние годы заметно снизилась. Согласно обследованиям предприятий Всемирного банка 2019 и 2024 годов, сократились как доля фирм, сталкивавшихся с отключениями, так и число отключений в месяц, снизилось использование генераторов, а электроснабжение значительно реже называют серьёзным препятствием для деятельности. Тем не менее в 2024 году почти каждая десятая фирма назвала электроснабжение главным препятствием для ведения бизнеса. Обследование охватывает формальный частный сектор и характеризует финансовый год, предшествующий опросу, поэтому две последние зимы и аварии 2026 года в нём не отражены. Медианная величина потерь от отключений в процентах от продаж равна нулю, а средние значения для фирм, затронутых отключениями, в изученных выгрузках данных не найдены.

Источник: обследования предприятий Всемирного банка, показатели доли фирм с отключениями, числа отключений, генераторов, препятствий и загрузки мощностей

Для энергоёмких производств к удорожанию энергии добавляются ограничения поставок природного газа. В 2024 году потребление газа, по данным Агентства статистики, составило 47.1 млрд м³ при объёме добычи 41.5 млрд м³, хотя в других официальных публикациях добыча за этот год оценивается иначе. Потребителям, не относящимся к категории гарантированных, подача газа ежегодно ограничивается начиная с ноября. В ноябре 2024 годаограничения затронули более 15 тыс. предприятий Ташкента, а в феврале 2025 года подача газа была сокращена для части крупных оптовых потребителей, включая цементные заводы.

На дефицит газа государство реагирует также прямым ограничением спроса со стороны промышленности. Постановлением Президента от 16 февраля 2023 года с 1 мая 2023 года запрещено подключение к газовым сетям новых производств цемента, кирпича и извести, а также поставлена задача перевести на уголь 250 предприятий по выпуску строительных материалов. Потребление угля возросло с 7.1 млн т в 2021 году до 11.9 млн т в 2023 году и составило 10.7 млн т в 2024 году, однако статистика не позволяет определить, какая часть этих изменений связана с переводом предприятий на уголь. Следующим шагом государственной политики стало закрепление экономии энергии в качестве обязанности самих крупных потребителей.

Обязательный энергоаудит и задания по энергосбережению для крупных потребителей

С 9 ноября 2024 года действует закон «Об экономии энергии, её рациональном использовании и повышении энергоэффективности», заменивший закон 1997 года. Юридические лица с годовым потреблением топливно-энергетических ресурсов не менее 500 т условного топлива включаются в Государственный энергетический реестр и обязаны поддерживать систему энергетического менеджмента и проходить энергоаудит не реже одного раза в пять лет. Обязательный энергоаудит крупнейших потребителей был введён ещё летом 2024 года, а закон придал этому требованию постоянный характер. Кроме того, в нём закреплено понятие энергосервисного договора, по которому затраты на модернизацию возмещаются за счёт достигнутой экономии.

Для потребителей, не прошедших энергоаудит или не выполнивших его рекомендации, Министерство энергетики применяет повышающий коэффициент 1.5 к тарифам на электроэнергию и газ. В 2025 году в реестре состояло 357 субъектов, и в отношении 31 из них этот коэффициент был применён. Поскольку санкция привязана к цене энергии, она наиболее ощутима для энергоёмких производств.

К началу июля 2026 года обязательный энергоаудит завершили 73 предприятия из числа включённых в реестр, выявив потенциал экономии около 71 млн кВт·ч электроэнергии и 6.4 млн м³ газа. Вместе с тем выявленный аудитом потенциал не тождествен фактической экономии, и приведённые ниже международные данные показывают, насколько значительным может быть этот разрыв. В 2026 году обязанность проходить энергоаудит была дополнена количественным заданием по экономии энергоресурсов.

Указ Президента от 29 апреля 2026 года поручает определить расход энергоресурсов на единицу продукции для 25 крупных промышленных предприятий, вводит ежемесячную отчётность и запрещает достигать экономии за счёт отключения потребителей. Ранее постановление Президента от 2 декабря 2022 года установило цель снизить к 2026 году энергоёмкость продукции 25 предприятий на 20% по сравнению с 2022 годом, однако данные о её достижении в открытых публикациях найти не удалось. Установить, совпадают ли перечни предприятий в этих двух актах, не представляется возможным, поскольку перечень по указу 2026 года не опубликован, а приложение с перечнем к постановлению 2022 года в изученной редакции документа оказалось недоступным.

По нашему расчёту, задание по электроэнергии соответствует примерно 6% её годового потребления. Из задания по газу на энергосберегающие мероприятия приходится около 1.5 млрд м³, или примерно 3% потребления газа в 2025 году, тогда как почти половина задания обеспечивается замещением газа выработкой крупных солнечных и ветровых электростанций. Следовательно, для промышленных предприятий значима прежде всего та часть задания, которая достигается за счёт мер по повышению энергоэффективности.

Источник: закон об экономии энергии, указ от 29 апреля 2026 года, постановление от 2 декабря 2022 года, распоряжение от 18 ноября 2025 года, постановление от 16 февраля 2023 года, постановление от 22 августа 2019 года, Министерство энергетики

Финансовые стимулы к энергосбережению предусмотрены законодательством, однако их масштаб по изученным открытым данным оценить нельзя. Постановлением Президента от 22 августа 2019 года установлена компенсация из бюджета части процентных расходов по кредитам на повышение энергоэффективности, но объём предоставленной поддержки в открытых документах не раскрывается. Созданное в 2025 году Национальное агентство по энергоэффективности получило право осуществлять гарантированные платежи энергосервисным компаниям только по государственным объектам.

В изученных источниках кредитование энергосберегающих проектов частных предприятий представлено программами международных финансовых институтов, которые реализуются через местные банки. В рамках первой программы Европейского банка реконструкции и развития, запущенной в 2019 году и к настоящему времени завершённой, было выдано 179 кредитов, а проект Всемирного банка, закрытый в январе 2023 года, профинансировал модернизацию 64 промышленных предприятий. Поскольку экономия энергии на действующих мощностях требует собственных капитальных вложений, мероприятия по энергосбережению целесообразно оформлять как инвестиционные проекты с обоснованием срока окупаемости.

Параллельно предприятия наращивают собственную генерацию на основе возобновляемых источников энергии. К апрелю 2026 года у предпринимателей действовали солнечные установки общей мощностью 1,155 МВт, при этом объекты мощностью до 100 кВт на три года освобождены от налога на имущество, а излишки выработки учитываются в расчётах с сетью по принципу сальдирования. Общей обязанности промышленных предприятий устанавливать солнечные панели в изученных актах нет, и Министерство энергетики прямо квалифицировало такие требования как незаконные. Обязательства крупных потребителей выражены в объёмах энергопотребления, тогда как требования к себестоимости в целом государство предъявляет лишь к предприятиям, собственником которых оно является.

Программы снижения себестоимости на государственных предприятиях

Согласно изученным нормативным актам, формализованная программа снижения себестоимости предусмотрена только для государственного сектора. Распоряжение Президента от 18 ноября 2025 года обязывает предприятия с долей государства не менее 50% начиная с 2026 года разрабатывать такие программы, которые утверждаются решением наблюдательного совета. В распоряжении, текст которого опубликован на узбекском языке, в качестве направлений снижения затрат названы бюджетирование с нулевой базы, совместные закупки, аутсорсинг, нормирование и бережливое производство, автоматизация, учёт по международным стандартам финансовой отчётности и анализ энергопотребления.

Распоряжение затрагивает не только затраты, но и систему управления предприятиями. Оно поручает подготовить предложения о сокращении численности управленческого персонала на величину до 10%, утвердить ключевые показатели эффективности руководителей на 2026 год, а к 1 июля 2026 года освободить от должности заместителей, не внедривших систему планирования ресурсов предприятия или не выполнивших целевые показатели по сокращению расходов. Показатели снижения себестоимости и энергоэффективности входили в оценку деятельности руководителей предприятий с государственным участием и ранее, начиная с 2020 года, поэтому новое распоряжение ужесточает уже действующий механизм.

Значимость этих программ определяется прежде всего масштабом и финансовым положением государственного сектора. По оценке Международного валютного фонда (МВФ), активы государственных предприятий на конец 2024 года составляли 101% ВВП, при этом прибыльными в том же году были 982 из 2,148 предприятий. Наибольшие убытки приходились на электроэнергетику и коммунальный сектор, что не противоречит прибыльности электроэнергетики в целом в 2024 году, поскольку оценка МВФ относится к отдельным хозяйствующим субъектам, тогда как статистика отражает сальдированный финансовый результат. Оценка выполнена по базе данных Агентства по управлению государственными активами, состав которой не совпадает с кругом предприятий, подпадающих под действие распоряжения, а к неприбыльным в ней отнесены также неактивные организации и организации, не представившие отчётность.

Отдельные целевые ориентиры по снижению себестоимости были объявлены на совещаниях у Президента. 13 февраля 2026 года руководителям 19 стратегических предприятий поручено снизить себестоимость на величину от 10% до 15% за счёт сокращения удельных затрат, а 23 февраля поставлена задача сократить энергопотребление крупных предприятий не менее чем на десятую часть без снижения объёмов выпуска. В изученных опубликованных актах эти ориентиры не закреплены, поэтому в статье они рассматриваются как объявленные цели.

Оперативные данные 2026 года свидетельствуют о том, что на энергоёмких государственных производствах себестоимость продолжает расти. Как сообщалось на совещании у Президента 21 июля 2026 года в изложении деловой прессы, себестоимость карбамида у производителей минеральных удобрений увеличилась на 11%, аммиачной селитры на 8.3%, а тройской унции золота у Навоийского горно-металлургического комбината на 8.2%. Поскольку сами программы не публикуются, а итоги их выполнения в доступных источниках не раскрываются, оценить их эффект по открытым данным невозможно.

Энергетическая составляющая себестоимости и пределы её оценки по открытым данным

Совокупность приведённых данных показывает, что энергия дорожает быстрее продукции, её удельный расход снижается, наиболее значительные измеренные потери возникают в сетях, а экономия энергии стала обязанностью крупных потребителей. Как показывает наш расчёт, сочетание первых двух тенденций привело к тому, что затраты на сетевую электроэнергию на единицу промышленной продукции с 2021 по 2025 год выросли примерно в 1.7 раза, то есть медленнее цен обрабатывающей промышленности, представленных на графике выше. Если вместо индекса цен производителей энергии использовать тарифы для юридических лиц, эти затраты за тот же период выросли бы примерно в 1.6 раза. Следовательно, в среднем по промышленности доля сетевой электроэнергии в выручке, по нашей оценке, не увеличилась, хотя расчёт не учитывает газ, уголь и собственную генерацию, а рост цен на продукцию отчасти обусловлен динамикой цен в металлургии. Для производства строительных материалов, цены на продукцию которого за те же годы выросли меньше рассчитанных выше затрат на электроэнергию, удорожание энергии, вероятно, сильнее отразилось на рентабельности.

Финансовые результаты обрабатывающей промышленности согласуются с этой картиной лишь отчасти. Отношение прибыли до налогообложения к объёму продукции отрасли, рассчитанное нами по данным о финансовых результатах, снизилось с 13.9% в 2021 году до 10.1% в 2024 году и восстановилось до 13.6% в 2025 году. Снижение началось ещё в 2022 году и лишь частично совпало по времени с повышением тарифов в октябре 2023 года, а восстановление пришлось на период роста цен металлургической продукции, однако установить причинно-следственную связь по этим данным нельзя. Это соотношение не является официальным показателем рентабельности и используется лишь как ориентир.

Наряду с удорожанием энергии для предприятий растёт стоимость труда, а заёмные средства остаются дорогими. Среднемесячная номинальная заработная плата в обрабатывающей промышленности без учёта малого бизнеса во втором квартале 2026 года выросла на 14.6% к соответствующему кварталу предыдущего года. Средневзвешенная ставка по кредитам юридическим лицам в национальной валюте в июне 2026 года составляла 21.8% при основной ставке Центрального банка 14%.

Определить долю энергии и потерь в себестоимости по изученным открытым данным не представляется возможным. Структура затрат на производство по элементам и доля убыточных предприятий в изученных публикациях Агентства статистики не найдены, а показатели энергоэффективности по видам экономической деятельности за 2025 год опубликованы только в табличном файле, который в рамках настоящего анализа не рассматривался. Потери непосредственно на производственной площадке, включая простои, брак, сверхнормативный расход энергии и избыточные запасы, статистикой не отражаются. Их величину можно установить только на основе данных управленческого учёта самого предприятия, что и составляет предмет диагностики операционных потерь и издержек. Поскольку фактический эффект обязательных аудитов и программ в Узбекистане ещё не измерен, механизмы их воздействия на деятельность предприятий целесообразно рассмотреть на основе исследований, выполненных в других странах.

Перебои энергоснабжения, энергоаудит и качество управления в зарубежных эмпирических исследованиях

Зарубежные исследования позволяют проследить механизмы, посредством которых перебои энергоснабжения и энергоаудит влияют на деятельность предприятий, хотя полученные в них количественные оценки не могут быть перенесены на Узбекистан. Олкотт, Коллард-Уэкслер и О’Коннелл на данных индийских заводов за период с 1992 по 2010 год показали, что средний уровень дефицита электроэнергии снижал выручку завода на величину от 5% до 10%, тогда как производительность снижалась значительно меньше. Наибольшие потери несли заводы, не располагавшие собственными генераторами, для которых перебои означали непосредственную остановку производства.

Фишер-Ванден, Мансур и Ван исследовали панельные данные примерно по 23 тыс. энергоёмких китайских фирм за период с 1999 по 2004 год, когда в стране наблюдался острый дефицит электроэнергии. В этих условиях фирмы замещали энергию материалами и закупкой полуфабрикатов, а их удельные издержки при этом выросли на 8%. Узбекские производства в условиях дефицита газа переходили на уголь, то есть замещали один вид топлива другим, поэтому сходство с китайским механизмом лишь частичное, а количественная оценка получена для другой страны и другого периода.

Экспериментальные данные свидетельствуют о том, что энергоаудит сам по себе не гарантирует снижения энергопотребления. В эксперименте Райана более 400 энергоёмких текстильных и химических заводов индийского штата Гуджарат были случайным образом распределены между группой воздействия и контрольной группой. Через два года заводы, прошедшие бесплатный энергоаудит, потребляли не меньше электроэнергии, чем заводы контрольной группы, а прогноз аудиторов о снижении потребления на 10% был опровергнут данными эксперимента. Обзор Герардена, Ньюэлла и Ставинса фиксирует систематическое завышение предварительных оценок экономии и указывает на то, что промышленный сектор изучен хуже, чем сектор домашних хозяйств.

Результативность подобных мер, по данным исследований, связана также с качеством управления. В работе Блума, Генакоса, Мартина и Садун установлено, что на британских обрабатывающих предприятиях переход от 25-го к 75-му перцентилю по качеству управленческих практик сопряжён со снижением энергоёмкости на 17.4%, причём авторы подчёркивают, что речь идёт о корреляции, а не о причинно-следственной связи. Хотя эти результаты получены на данных других стран, они объясняют, почему потенциал экономии, выявленный аудитами по закону 2024 года, в статье не приравнивается к фактически достигнутому результату.

Целевые ориентиры до 2030 года и перспективы энергообеспечения промышленности

Государственные цели в области энергоэффективности на 2030 год установлены постановлением Президента от 2 декабря 2022 года, которое предусматривает снижение энергоёмкости ВВП и повышение энергоэффективности промышленности, однако не определяет базовый год. При отсчёте от 2021 года уровень 2025 года уже ниже расчётного ориентира, тогда как при отсчёте от 2022 года для достижения цели энергоёмкость должна снижаться примерно на 1.9% в год. Поэтому на графике в начале статьи приведены оба варианта, а вывод о выполнении цели не делается. Обновлённая Стратегия «Узбекистан-2030», утверждённая в феврале 2026 года, заменила прежнюю редакцию, однако её показатели в области энергетики в изученной версии документа оказались недоступны.

Прогноз спроса на электроэнергию предполагает иную траекторию промышленного энергопотребления. Согласно плану развития топливно-энергетического комплекса (ТЭК), рассмотренному 22 сентября 2026 года, потребление электроэнергии промышленностью к 2030 году увеличится на 41%, а Фискальная стратегия предусматривает рост промышленного производства на величину от 6.7% до 7.9% в год с 2027 по 2029 год. Базовый год прогноза спроса в презентации плана не указан, а охват прогноза шире, чем у ряда данных Агентства статистики о поставках электроэнергии промышленности.

Для расчёта мы дополнили приведённые темпы ростом промышленного производства на 8% в 2026 году согласно Фискальной стратегии и целевым ростом на величину от 6.5% до 7% в 2030 году. По нашему расчёту, если базовым годом прогноза спроса является 2025 год, электроёмкость промышленного выпуска к 2030 году изменится на величину от минус 3% до плюс 1%, а если 2026 год, она увеличится на величину от 5% до 9%. Цель по повышению энергоэффективности промышленности, напротив, предполагает существенное снижение электроёмкости выпуска. По нашей интерпретации, прогноз либо учитывает сдвиг структуры промышленности в пользу энергоёмких отраслей или замещение газа электроэнергией, либо не принимает во внимание цель по энергоэффективности. Расчёт носит иллюстративный характер и не заменяет оценку будущего энергопотребления.

Источник: постановление Президента от 2 декабря 2022 года, план развития ТЭК, концепция обеспечения электроэнергией на 2020–2030 годы, Всемирный банк, МВФ, доклад МВФ по статье IV, Фискальная стратегия на 2027–2029 годы

Фактический уровень потерь в сетях пока существенно превышает целевые значения концепции электроснабжения на 2030 год, а новые количественные цели в изученных документах отсутствуют. Не менее важна для промышленных потребителей траектория тарифов, однако утверждённый график их изменения на период после 2026 года в рассмотренных документах не найден. Постановление от 15 июня 2024 года предусматривает, что тарифы, утверждаемые с 2026 года, действуют не менее трёх лет, но практическое применение этой нормы пока не подтверждено.

В декабре 2024 года министр экономики и финансов заявил о прекращении субсидирования энергетики с 2028 года, однако Фискальная стратегия на 2026–2028 годы, в изложении деловой прессы, ещё предусматривала субсидии на покрытие разницы в ценах на газ в 2028 году. Указом от 22 сентября 2026 года с 2028 года полномочия по утверждению тарифов передаются регулятору. В этих условиях дальнейшее удорожание энергии для предприятий будет, вероятно, определяться прежде всего принципом окупаемости и решениями регулятора.

Судя по государственным ориентирам, газовый баланс в ближайшие годы останется напряжённым. В проекте обновлённой Стратегии ориентир добычи газа на 2030 год снижен с 62 до 38.7 млрд м³, что, на наш взгляд, означает сохранение сезонных ограничений подачи газа и зависимости промышленности от импорта. Помимо энергетических ограничений, на условия работы предприятий влияет курс на вступление во Всемирную торговую организацию, которое остаётся целью 2026 года, а двусторонние переговоры о доступе на рынки завершены с 33 из 35 членов рабочей группы. Поэтому снижать себестоимость предприятиям, по всей видимости, придётся в условиях более открытого внутреннего рынка.

Компенсирует ли снижение энергоёмкости и потерь удорожание энергии

По нашей оценке, в среднем по промышленности снижение удельного расхода сетевой электроэнергии с 2021 по 2025 год компенсировало около половины её удорожания, и затраты на электроэнергию в расчёте на единицу продукции росли медленнее, чем цены на эту продукцию. Снижение потерь в сетях по открытым данным не прослеживается, поскольку годовой национальный ряд потерь в изученных источниках отсутствует. Между тем при тарифах окупаемости эти потери, по нашей интерпретации, ложатся в том числе на промышленных потребителей. На отдельных энергоёмких государственных производствах, включая выпуск минеральных удобрений, себестоимость в 2026 году растёт, поэтому для конкретного предприятия ответ на поставленный вопрос может оказаться противоположным выводу для промышленности в целом.

Изменился и сам характер задачи, стоящей перед крупными предприятиями. Экономия энергии стала обязанностью, подкреплённой финансовой санкцией, ежемесячной отчётностью и учётом расхода энергоресурсов на единицу продукции, а для государственных предприятий снижение себестоимости оформлено в виде обязательных программ, дополнивших действующую с 2020 года систему показателей эффективности руководителей. Фактическая экономия по итогам обязательных энергоаудитов и результаты программ снижения себестоимости пока не опубликованы, и оценить их можно будет по данным за 2026 и 2027 годы.

В ближайшие годы принципиальное значение приобретает различие между сокращением затрат на энергию и снижением её удельного расхода. Первое достигается за счёт собственной генерации, переноса нагрузки на часы действия пониженного тарифа и замены топлива, тогда как второе требует перестройки самого производственного процесса. Задание на 2026 год сформулировано в абсолютных объёмах и включает замещение газа выработкой электростанций на возобновляемых источниках энергии, поэтому его выполнение, как мы полагаем, ещё не будет означать снижения удельного энергопотребления на предприятиях. Согласно нашему расчёту, прогноз спроса промышленности на электроэнергию до 2030 года также не предполагает существенного снижения удельного расхода.

Tretiakov Consulting проводит диагностику потерь и издержек и перестраивает операционную модель промышленных компаний и государственных предприятий в Узбекистане для снижения себестоимости и усиления контроля. Обсудить задачу.